e.a. katrukha blog

В 1802 году преподобный Уильям Пейли пришел к мысли о том, что все проявления жизни, с одной стороны, наполненные смыслом, а с другой - представляющие собой сложные конструкции, должны быть плодом творений Высшего и Разумного Создателя. Согласно его метафоре, теперь уже широко известной, прогуливающийся по пустырю министр случайно спотыкается о камень около расположенных рядом часов. Погруженный в собственные мысли, он задает себе вопрос о том, каким образом появились эти часы и приходит к мысли, что объяснение их появления полностью отличается о тех мыслей, которые были в его голове в момент столкновения его ботинка с камнем. Лежащий на пустыре камень мог лежать здесь “вечно”, его присутствие не требует объяснений. Но часы состоят из кропотливо сконструированных деталей: шестеренок, зубчиков, пружин, стрелок и овальной стеклянной крышки. Причем каждая из деталей настолько идеально подогнана для осуществления одной цели - измерения времени, что в общем создается впечатление, о часах, как о творении искусного мастера. Даже если бы часы были сломаны или же смысл работы каждой из их частей был непонятен, трудно противостоять вере в то, что они являются результатом работы конструктора. Как утверждает Пейли, никто бы не смог утверждать, что совершенно случайный и слепой процесс перебора попыток и ошибок мог бы привести к появлению изящной конструкции самой простой из составляющих часы деталей.

В своей проповеди Пейли намеревался продемонстрировать необходимость Создателя в процессе образования жизни. “Каждое наблюдение… касающееся конструкции часов в той же мере правомерно относительно строения глаза, животных, растений и, несомненно, любой организованной части природы, выполняющей свою функцию”. Эти упомянутые функции с избытком перекрывают функцию простых часов. Так как человечество является единственным конструктором, способным искусственно создать часы, но не способным создать живое само по себе, довольно легко придти к выводу, что должен существовать или же существовал, гораздо более искусный Разумный Создатель жизни.

В качестве оценки искусства создателей Пейли сравнивал сложность часов, которую он мог постичь, со сложностью жизни, которую он никак не мог понять в 1802 году. Однако, сегодня подобные сравнения звучат совсем по-другому. Там, где он видел и в земляном черве и в жаворонке уникальную и сложную конструкцию, сегодня мы видим в каждом из них объединяющую их схожесть, лежащую в самой основе. Их система наследственности работает одинаково, они используют один и тот же генетический код, те же системы клеточной регуляции, те же клеточные субъединицы, в большей части схожий метаболизм и общие стадии развития эмбрионов. Основой рассуждений Пейли служит сравнение камня и часов, а не сравнение камня с жаворонком или с земляным червем или с глазом. У него были все причины считать перечисленное независимым актом творения. Единственной общей чертой, которую он видел, была сложность этих систем, а не природа этой сложности. А именно в природе возникающей сложности содержится граница, разделяющая сторонников эволюции и сторонников выбранного Пейли деизма (веры в Создателя).

Спустя пятьдесят лет Чарльза Дарвина осенила верная догадка. В 50х годах девятнадцатого столетия о строении живого было известно не намного больше, лишь факт того, что клетки существуют и из них состоят все живые организмы. Дарвин использовал свое воображение, чтобы заменить всемогущего создателя на процесс эволюции путем естественных причин. Он придумал теорию, согласно которой в популяции организмов малые, наследующиеся изменения строения возникают случайным образом в каждом поколении. И некоторые из редких, изменившихся особей случайно получают преимущество в производстве себе подобных в данных условиях, что приводит к процессу, известному, как выживание наиболее приспособленных. По мере того, как неизменившиеся, отставшие особи погибают, сохраняются выжившие особи с другим строением. Эволюционная адаптация создает приспособленные формы жизни.

Здесь, и далее в этой книге мы будем использовать термин строение (или же конструкция), чтобы обозначить структуру, имеющую определенные функции, не обязательно подразумевающую наличие создателя божественной или же человеческой природы. Это является широко используемым в биологии термином. Согласно Дарвину, крупные нововведения в строении являются следствием накопления малых новых образований. По мере того, как процесс повторяется (и дерево потомков становится все более разветвленным), единственная первичная клетка дает жизнь всем формам жизни на земле, включая человечество. Возможно, это занимает довольно продолжительные промежутки времени, во время которых умирает большое количество особей. Но наиболее удачные адаптационные, оптимизированные изменения возникают в конце концов в результате модификации предыдущих изменений, призванных более эффективно выполнять те же, либо новые функции.

Ни у Пейли, ни у Дарвина не было возможности непосредственно наблюдать процесс создания. Как Божественное Созидание, так и эволюция путем изменчивости и отбора были не более, чем гипотезами. Спустя 150 лет после смерти Дарвина, идея естественного отбора была обильно проиллюстрирована биологами, которые избороздили океаны, прочесали леса, перерыли земли и откопали новые виды и окаменевшие останки. Но может ли естественный отбор сам по себе полностью объяснить сложность разнообразных жизненных форм на Земле? Сам Дарвин был отнюдь не уверен в относительной важности ролей изменчивости и отбора в появлении новизны. Носила ли изменчивость случайный характер и сохранялась ли она только в тех случаях, когда была выгодна? Или же изменчивость была настолько обычным делом, что любое изменение происходило с определенной частотой?